-- Так, но, во всяком случае, -- с принужденной улыбкой возразил Диксмер, -- это причины не те, о которых вы мне писали. Те, о которых вы мне писали, не что иное, как предлог.
Морис на минуту задумался.
-- Послушайте, Диксмер, -- сказал он, -- мы живем в такое время, когда сомнение, вкравшееся в письмо, может и должно нас тревожить. Я это понимаю. Поэтому непростительно было бы честному человеку оставлять вас под бременем подобного беспокойства. Да, Диксмер, причины, которые я изложил, не что иное, как предлог.
Это признание вместо того, чтобы прояснить чело торговца, казалось, напротив, омрачило его.
-- Однако в чем настоящая причина? -- спросил Диксмер.
-- Я не могу вам ее назвать, -- возразил Морис. -- А между тем, если бы вы ее знали, то согласились бы со мной, я уверен.
Диксмер настоятельно просил его объясниться.
-- Вы этого непременно хотите? -- сказал Морис.
-- Да, -- отвечал Диксмер.
-- Если так, -- продолжал Морис, чувствовавший какое-то облегчение от того, что то, что он скажет, ближе к правде, -- то дело вот в чем. Ваша жена молода и прекрасна, и непорочность этой юной и прелестной женщины не помешала клевете коснуться моих посещений вашего дома.