Морис опустил руку, небрежно протянул ее к письму, но только коснулся его, как вздрогнул и, приблизив это письмо с жадностью к глазам, пожирал взглядом почерк и печать. Он вдруг так побледнел, как будто ему стало дурно.
-- О го-го, -- проговорил Лорен, -- видно, и наш интерес пробуждается!
Морис уже ничего не слышал; он всей душой погрузился в четыре строчки Женевьевы. Прочитав их, он перечитал то же самое два, три, четыре раза; потом вытер лоб и опустил руки, глядя на Лорена, как обезумевший.
-- Черт возьми, видно, это письмо заключает в себе любопытные известия!
Морис прочел письмо в пятый раз, и снова румянец зардел на его щеках. Глаза его увлажнились, глубокий вздох облегчил грудь. Потом вдруг, забыв о своей болезни и слабости, он вскочил с постели.
-- Одеваться, -- закричал он изумленному прислужнику, -- одеваться, любезный мой Сцевола! Ах, бедный мой Лорен, добрый мой Лорен, я его ждал каждый день, но, признаюсь, потерял надежду получить. Ну! Скорей одеваться!
Прислужник поспешил исполнить приказание своего господина и в одно мгновение побрил его и причесал.
-- О, опять увидеть ее, увидеть! -- вскрикивал молодой человек. -- Поистине, Лорен, я еще не знал, что такое счастье!
-- Бедный мой Морис! Мне кажется, что ты нуждаешься в том посещении, которое я тебе советовал.
-- О, любезный друг, -- вскричал Морис, -- извини меня, но мне кажется, что я потерял разум!