-- Позвольте, позвольте, гражданин Моран; вы исключите, надеюсь, женщин -- врагов нации.
Несколько секунд молчания последовали за этим возгласом.
Это молчание было прервано Морисом.
-- Не будем никого исключать, -- сказал он печально. -- Увы, женщины, которые были врагами своей нации, кажется, достаточно наказаны ныне.
-- Вы хотите сказать о заключенных Тампля, об австриячке, о сестре и дочери Капета! -- вскричал Диксмер такой скороговоркой, которая отняла всякое выражение в его словах.
Моран побледнел в ожидании ответа молодого муниципала, и если бы можно было видеть его ногти, то показалось бы, что они готовы впиться в его грудь.
-- Именно о ней я и говорю, -- сказал Морис.
-- Как, -- отвечал Моран, словно ему перехватило горло, -- стало быть, правда, что говорят, гражданин Морис?
-- А что говорят? -- спросил молодой человек.
-- Что с заключенными жестоко обходятся подчас те самые, кто обязан был бы им покровительствовать?