Так как прогулка назначена была на десять часов и оставалось только несколько минут до этого времени, то Морис не только не оставил друзей своих, но еще, чтобы и малейшее подозрение не пало на это предприятие, хотя не совсем правильное, встретив гражданина Агриколу, взял его с собой.
Пробило десять часов.
-- Отворите! -- крикнул голос снизу. Морис узнал его -- это был голос генерала Сантера.
В ту же минуту караульные бросились к ружьям, заперли решетки, часовые зарядили свои ружья. Тогда по всей башне раздались звуки железа и шагов, которые сильно подействовали на Морана и Женевьеву, ибо Морис заметил, как они побледнели.
-- Сколько предосторожностей, чтобы уберечь трех женщин! -- проговорила Женевьева.
-- Да, -- сказал Моран, стараясь улыбнуться. -- Если бы те, которые замышляют освободить их, были на нашем месте и видели бы то, что мы видим, то это отняло бы у них охоту.
-- И точно, -- прибавила Женевьева, -- я начинаю думать, что они не спасутся.
-- И я на это не надеюсь, -- отвечал Морис.
С этими словами он наклонился к решетке лестницы.
-- Тише, -- сказал он, -- вот заключенные.