Через несколько секунд он опять овладел собой с тем удивительным присутствием духа, которое обнаруживал в трудных обстоятельствах, смешался с толпой, расспрашивал и узнал, что десять минут назад захватили на улице Нонандьер, 24, молодую женщину, вероятно, виноватую во вменяемом ей преступлении, потому что ее захватили врасплох, в то самое время, как она связывала свои пожитки.
Моран справился, в каком клубе будут допрашивать бедную девушку, узнал и побежал, куда ее отвели.
Клуб был битком набит любопытными, однако Моран локтями и кулаками расчистил себе дорогу к трибуне -- и прежде всего ему бросилась в глаза высокая, благородная фигура Мориса, который с презрительной улыбкой стоял у скамьи обвиняемых, уничтожая своим взором разглагольствовавшего Симона.
-- Да, граждане! -- кричал Симон. -- Да, гражданка Тизон обвиняет гражданина Лендэ и гражданина Лорена. Гражданин Лендэ хочет свалить свою вину на цветочницу, но, предупреждаю вас, цветочница скрылась, и след ее простыл. Аристократия составляет заговор и перекидывает мячик из рук в руки. Впрочем, мы видели, что гражданин Лорен улизнул из своей квартиры, когда явились к нему. И его не отыщете, как не отыщете цветочницу.
-- Лжешь, Симон! -- раздался грозный голос. -- Он найдется!.. Потому что он здесь!
И Лорен ворвался в зал.
-- Пропустите, -- кричал он, расталкивая зрителей, -- пропустите!
И он встал возле Мориса.
Появление Лорена, совершенно естественное, без рассчитанных эффектов, без напыщенности и со всей откровенностью и силой, свойственными молодому человеку, очень сильно подействовало на трибуны. Они принялись аплодировать и кричать: "Браво!"
Морис удовольствовался улыбкой и подал руку своему другу как человек, который сказал самому себе: "Я уверен, что недолго буду стоять один за скамьей обвиняемых".