Принцесса Елизавета приблизилась к сестре и подала ей руку.
-- Помолимся богу, -- сказала королева, -- но будем молиться так, чтоб никто не подозревал нашей молитвы.
Бывают роковые минуты, когда молитва, этот естественный гимн, вложенный в сердце человека, возбуждает в людях подозрение, потому что молитва есть плод надежды и благодарности. В глазах же сторожей надежда или благодарность возбуждали беспокойство, потому что королева могла надеяться только на одно -- бегство и могла благодарить бога только за одно -- за средство бежать.
Окончив эту мысленную молитву, все трое не произносили ни слова.
Пробило три четверти двенадцатого, потом двенадцать.
Еще не замер бронзовый звук последнего удара часов, как на спиральной лестнице послышался шум, поднимавшийся к комнате королевы.
-- Это смена, -- сказала она, -- сейчас придут за нами.
Королева увидела, что сестра и дочь ее побледнели.
-- Будьте смелей, -- сказала она, тоже побледнев.
-- Двенадцать часов! -- кричали внизу. -- Велите выйти узницам!