-- В галоп, в галоп! -- раздался голос.
Телега промчалась в галоп. Лорен увидел несчастную девушку, стоявшую с гордым взглядом и улыбкой на губах, но не мог обменяться с нею ни одним жестом, а она проехала, не заметив его в водовороте горланившей толпы.
Мало-помалу шум стал слабеть.
В то же время дверца, через которую вышли Морис и Лорен, снова отворилась, и из нее вышли в разорванных и окровавленных платьях трое или четверо мюскатенов. Вероятно, только они и уцелели из всей группы.
Последним вышел белокурый молодой человек.
-- Увы, верно, это дело никогда не удастся! -- сказал он и, бросив иззубренную и окровавленную саблю, кинулся в улицу Лавандьер.
XXVIII. Кавалер де Мезон Руж
Морис поспешил возвратиться в отделение, чтобы принести жалобу на Симона.
Правда, перед расставанием с Морисом Лорен нашел средство посущественнее, а именно: собрать нескольких фермопильцев, ждать Симона, как только он выйдет из Тампля, и убить его в схватке; но Морис формально воспротивился такому плану.
-- Ты погиб, если будешь расправляться своими руками, -- сказал он. -- Уничтожим Симона, но уничтожим законным порядком. Это нетрудно будет сделать нашим юристам.