Морису нечего было отвечать на мнение, которое он тоже разделял. Он поблагодарил старого друга и возвратился к себе в секцию.
-- Ух! -- говорил он. -- Переведем дух! Уж слишком много борьбы и подозрений! Пойдем к отдыху, к невинности, к радости; пойдем к Женевьеве.
И Морис пошел на старую улицу Сен-Жак.
Когда он пришел к кожевнику, Диксмер и Моран поддерживали Женевьеву, с которой сделался сильный нервный припадок.
Слуга, вместо того чтобы свободно пропустить Мориса, как обычно, заслонил ему дорогу.
-- Но все-таки доложи обо мне, -- беспокойно сказал Морис, -- и если Диксмер не может принять меня теперь, то я уйду.
Слуга вошел в маленький павильон, Морис остался в саду.
Ему показалось, что в доме происходит что-то необыкновенное. Мастеровые не работали и с беспокойством мелькали по саду.
Диксмер сам показался у дверей.
-- Войдите, любезный Морис, войдите, -- сказал он. -- Вы не из тех, перед которыми запирают двери.