Но вдруг Морис смерил глазами рост вошедшего.
"Нет, это не Диксмер", -- подумал он.
В самом деле, говоривший был худенький и маленького роста, между тем как Диксмер был высокий и плотный.
Ревность -- сильная пружина; в одно мгновение Морис смерил глазами рост и талию незнакомца и внимательно рассмотрел его силуэт.
-- Нет, это не Диксмер, -- пробормотал он, как будто должен был повторить себе свои мысли, чтобы убедиться в коварстве Женевьевы.
Он приблизился к окну, но чем больше приближался, тем меньше видел: голова его горела.
Морис наступил на лестницу. Окно было футах в семи или восьми от земли. Он взял лестницу, приставил к стене, поднялся и приложил глаза к щели занавески.
Незнакомец, находившийся в комнате Женевьевы, был молодой человек лет двадцати семи или двадцати восьми, стройный, с голубыми глазами. Он держал молодую женщину за руку, утирая слезы, которые затемняли глаза Женевьевы.
Слабыый шум, произведенный Морисом, заставил молодого человека обернуться к окну.
Морис удержался от крика: он узнал в незнакомце таинственного избавителя, который спас его на площади Шатле.