В это мгновение Женевьева выдернула руки из рук незнакомца и подошла к камину, посмотреть, все ли бумаги сгорели.
Тут Морис не мог долее выдержать; все ужасные страсти, терзающие человека -- любовь, мщение, ревность, -- сжали его сердце огненными когтями. Он воспользовался временем, сильно толкнул дурно притворенное окно и вскочил в комнату.
В ту же секунду два пистолета уперлись в его грудь.
Женевьева обернулась, услышав шум, и остолбенела, когда увидела Мориса.
-- Милостивый государь, -- сказал хладнокровно молодой республиканец человеку, державшему две смерти в жерле оружия, -- милостивый государь, не вы ли кавалер Мезон Руж?
-- А если б и я? -- отвечал кавалер.
-- О, если так, то вы человек смелый и, следовательно, спокойный, и я прошу позволения сказать вам два слова.
-- Говорите, -- отвечал кавалер, не отводя пистолетов.
-- Вы можете убить меня, но не убьете прежде, чем я успею закричать, или, вернее, я не умру без того, чтобы не закричать. Если же я издам возглас, тысяча человек, оцепляющих этот дом, обратят его в пепел... Так опустите ваши пистолеты и выслушайте, что я скажу госпоже Диксмер.
-- Женевьеве? -- спросил кавалер.