-- Не негодую, а просто хочу поссориться с тобой. Вспомни ежедневные сцены между Орестом и Пиладом, торжественно доказывающие, что дружба -- чистейший парадокс, потому что эти образцовые друзья ругались с утра до вечера.
-- Оставь меня, Лорен, сделаешь гораздо лучше.
-- Никогда!
-- В таком случае предоставь мне любить, быть безумцем сколько мне угодно, пожалуй, даже сделаться преступником, потому что я не ручаюсь за себя и в состоянии убить ее, когда опять увижу...
-- Или упасть к ее ногам, -- перебил Лорен. -- Ах, Морис, Морис! Влюбиться в аристократку... Вот уж этого я никогда бы не подумал!
-- Довольно, Лорен, умоляю тебя!
-- Морис, я вылечу тебя, или черт меня побери! Не хочу, чтобы ты выиграл в лотерею гильотину, как выражаются наши лавочники... Берегись, Морис! Не выводи меня из терпения, не сделай из меня кровопийцу! Я чувствую непреодолимое желание поджечь остров Сен-Луи... Скорее факел, головешку!
Морис невольно улыбнулся.
-- Кажется, мы условились говорить в прозе, -- сказал он.
-- Сам виноват, зачем своей глупостью доводишь меня до крайности, -- сказал Лорен. -- Послушай, Морис: будем пьяницами, будем делать предложения в собрании, изучать политическую экономию, но, умоляю Юпитером, любить только независимость.