Патриот, спрятавшийся в будке, забылся до того, что хватил себя по ляжке стиснутым кулаком и глухо зарычал.
-- Я совершенно уверен в этом, -- отвечал Жиро, -- и ваш осмотр как экспертов вместе с моим докладом покажут Конвенту, что я не ошибался. Да, гражданин генерал, -- продолжал архитектор, возвышая голос, -- эта плита поднимается над подземельем, которое кончается в тюремной конторе, проходя под комнатой вдовы Капет. Приподнимите эту плиту, спуститесь со мной в подземелье -- и я докажу вам, что двое, даже один человек мог бы похитить ее -- и никто бы этого не заметил.
Шепот ужаса и удивления, вызванный словами архитектора, пробежал по всей группе и замер в ушах гражданина Теодора, который как будто превратился в статую.
-- Вот какой подвергались мы опасности, -- продолжал Жиро. -- А теперь, поставив в коридоре подземелья решетку, которая разделит его пополам, я спасаю отечество.
-- Да, гражданин Жиро, у тебя чудесная мысль, -- заметил Сантер.
-- Черт бы тебя побрал, болван, -- проворчал патриот с удвоенной яростью.
-- Ну-ка подними вот эту плиту! -- сказал архитектор гражданину Гракху, который, кроме фонаря, держал еще лом.
Гражданин Гракх принялся за дело; в одну секунду плита была поднята, и тогда представилось подземелье с лестницей, терявшейся в его глубине, и затхлый воздух вырвался из него густым клубом.
-- Еще одна неудавшаяся попытка, -- проговорил Теодор. -- Значит, небу не угодно, чтобы она спаслась!