-- Но только не очень часто, -- наивно отвечал тюремный регистратор. -- Если я буду возвращаться позже обычного, меня распекут в одной квартире на улице Пти-Мюск.
-- И дела наши устроятся как нельзя лучше, -- сказал Дюран, -- не правда ли, моя милая?
Мадам Дюран, бледная и по-прежнему печальная, подняла глаза на мужа и отвечала:
-- Как вам угодно.
Пробило одиннадцать часов; пора было расходиться. Тюремный регистратор встал и простился со своими новыми друзьями, выразив им удовольствие, какое внушили ему знакомство с ними и ужин.
Гражданин Дюран проводил гостя до лестницы и, вернувшись, сказал:
-- Пора, Женевьева, ложитесь спать.
Женщина, не отвечая, встала, взяла лампу и ушла в правую дверь.
Дюран, или, вернее, Диксмер, посмотрел ей вслед, постоял несколько секунд в задумчивости и потом ушел в свою комнату, находившуюся на противоположной стороне.