-- Нет, нет, ничего не могу обещать вам! -- сказал священник, которому опять пришли на ум все опасности такого безрассудства.
-- Послушайте, отец мой, -- сказал кавалер с выражением глубокой горести. -- До сих пор я говорил вам как покорный сын. Обращался только к христианским чувствам и состраданию; ни одного горького слова, ни одного упрека не сорвалось с моих губ, и, однако, мысли бродят в моей голове, лихорадка жжет мою кровь, отчаяние гложет мое сердце, я вооружен... Видите этот кинжал...
И молодой человек вытащил из-за пазухи блестящий и тонкий клинок, сверкнувший синеватым отливом в дрожащей руке.
Священник отступил в испуге.
-- Не бойтесь, -- сказал кавалер с печальной улыбкой. -- Другие, зная, как строго исполняете вы свое слово, вырвали бы клятву у вашего испуга. Нет, я вас умолял и еще умоляю позволить мне увидеть ее хоть на мгновение... Вот вам обеспечение.
И он вынул из кармана и подал аббату следующую записку.
"Я, нижеподписавшийся Рене, кавалер Мезон Руж, клянусь богом и своей честью, что под угрозой смерти заставил достойного священника Сен-Ландри провести меня в Консьержери, несмотря на его живейшие возражения и упорство. В удостоверение чего и подписываюсь.
Мезон Руж".
-- Все это хорошо, -- сказал священник. -- Но поклянитесь еще, что вы не сделаете никакого безрассудства; мало того, чтобы моя жизнь была в безопасности, я отвечаю и за вашу.
-- О, об этом не станем и думать, -- сказал кавалер. -- Итак, вы согласны.