Жирар вышел.
Мезон Руж бросил взгляд за перегородку, но узница стояла, обернувшись к ней спиной.
Помощник палача прошел мимо аббата; он нес в руке связку веревок.
Два жандарма оттолкнули кавалера к дверям прежде, нежели, ослепленный, оглушенный, он успел испустить крик или сделать движение для исполнения своего замысла.
Он очутился с аббатом в коридоре, из коридора оттеснили их до тюремной конторы, где уже распространилась молва об отказе королевы и где австрийская гордость Марии-Антуанетты послужила для одних темой самой грубой брани, в других -- возбудила тайное удивление.
-- Идите, -- сказал Ришар аббату, -- возвратитесь домой, если она вас гонит, и пусть она умирает как хочет.
-- А что, ведь она права; я поступила бы точно так же, -- шепнула жена Ришара.
-- И дурно поступила бы, гражданка, -- сказал аббат.
-- Молчи, жена, твое ли это дело? -- проговорил привратник, вытаращив глаза. -- Ступайте, аббат, идите...
-- Нет, -- отвечал Жирар, -- я буду сопровождать ее даже против ее воли... пусть хоть одно слово, если только она его выслушает, напомнит ей обязанности истинной христианки. Притом же Коммуна приказала мне, и я должен повиноваться Коммуне.