Мезон Руж сделал было шаг вперед, чтобы растворить ширмы, в надежде что, заметив его, узнав, какая причина привела его, она переменит свое мнение касательно аббата, но жандармы приметили его движение.
-- Но ведь я причетник, -- сказал Мезон Руж.
-- Если она отказывает священнику, то ей не нужен и причетник, -- возразил Дюшен.
-- А может быть, она и согласится, -- сказал кавалер, возвышая голос, -- не может быть, чтобы не согласилась.
Но Мария-Антуанетта, поглощенная волновавшими ее чувствами, не могла ни слышать, ни узнать голос кавалера.
-- Уйдите, милостивый государь, уйдите и оставьте меня в покое! -- говорила она Жирару. -- Мы живем теперь во Франции под правительством свободы; дайте же и мне свободу умереть, как я желаю.
Жирар попытался было сопротивляться.
-- Оставьте же меня, милостивый государь, -- сказала она, -- говорю вам, чтобы вы оставили меня!
Жирар еще раз заикнулся.
-- Я этого хочу, -- сказала королева с жестом Марии-Антуанетты.