-- Каким же образом вы очутились там?
-- Я действовала не по своей воле, меня принуждали.
-- Кто принуждал вас? -- спросил публичный обвинитель.
-- Люди, грозившие мне смертью, если я не послушаюсь.
И разгневанный взор молодой женщины снова устремился к пункту зала, которого не видел Морис.
-- Но как же во избежание смерти, которой вам угрожали, вы не боялись смерти, которая должна была последовать за вашим приговором?
-- Когда я уступила, нож был на моей груди, между тем как топор гильотины был еще далеко от моей головы. Я уступила прямому насилию.
-- Зачем не позвали вы на помощь? Вас защитил бы каждый добрый гражданин!
-- Увы, -- отвечала Женевьева с таким выражением печали и нежности, что сердце Мориса готово было разорваться. -- Увы! Со мной не было никого.
Любопытство уступило состраданию. Многие головы поникли, одни скрывали слезы, другие дали волю слезам.