Тогда Морис приметил влево от себя голову, поднятую прямо, лицо неумолимое.
Это был Диксмер, мрачный, безжалостный, не спускавший глаз ни с Женевьевы, ни с судей.
Кровь бросилась в виски молодого человека; гнев поднялся из сердца в голову, наполнив все его существо жаждой мщения. Он бросил на Диксмера взгляд, заряженный таким сильным электричеством злобы, что кожевник, будто привлеченный этим сильным током злобы, обернулся к своему врагу.
Взоры их скрестились, как два пламени.
-- Назовите же имена тех, которые принуждали вас, -- сказал президент.
-- Он был только один.
-- Кто же?
-- Мой муж.
-- Знаете вы, где он?
-- Да.