-- Скажите лучше, что он знает ваше великодушие и не боится вас.
-- Конечно, он уверен в себе, во мне, во всех нас.
-- Женевьева, я не такое совершенное существо, как вы; позвольте мне вовлечь его в дело, и пусть он погибнет!
-- Нет, Лорен, заклинаю вас! Ничего общего с этим человеком, даже смерти! Мне кажется, что я изменю Морису, если умру с Диксмером.
-- Но вы не умрете.
-- А как жить мне, когда он умрет?
-- Да, недаром вас любит Морис. Вы -- ангел; а отечество ангелов -- небеса. Бедный Морис!
Между тем Симон, который не мог слышать того, что говорили обвиняемые, пожирал взором их лица, не слыша их слов.
-- Гражданин жандарм, -- сказал он, -- не позволяй заговорщикам продолжать заговоры против республики даже в революционном трибунале.
-- Ладно, -- отвечал жандарм. -- Ты знаешь, гражданин Симон, что здесь не составляют заговоров, а если бы и составляли, то ненадолго. Граждане эти разговаривают, а если закон не запрещает разговаривать в тележке, отчего же запрещать разговаривать в суде.