Лорен снова покачал головой.
-- Молчание это означает согласие, -- заметил президент.
-- Нет, молчание это значит молчание, и только.
-- Еще раз, будешь ли ты говорить? -- сказал Фукье.
Лорен обернулся к зрителям, желая прочесть в глазах Мориса, что делать. Но Морис не показал ему знаком, что следует говорить, и Лорен молчал. Это значило произнести себе приговор, за которым не замедлило последовать исполнение. Фукье изложил в общих чертах обвинение, президент дал заключение, присяжные пошли совещаться и возвратились с обвинительным приговором над Лореном и Женевьевой.
Президент присудил их обоих к смертной казни.
На больших часах дворца было два. Президент употребил на вынесение приговора ровно столько времени, сколько звучал бой часов.
Морис слушал слияние этих двух звуков -- голоса и металла, -- и когда дрожание их в воздухе затихло, силы его уже были истощены.
Жандармы увели Женевьеву и Лорена, который предложил ей свою руку. Оба они приветствовали Мориса, но различно. Лорен улыбнулся, Женевьева, бледная, чуть не в обмороке, послала ему последний поцелуй на кончиках пальцев, смоченных слезами.
Она до последнего мгновения сохраняла надежду на жизнь и плакала не о жизни своей, но о своей любви, которая угасала с жизнью.