-- Пожалуйста, без остроумия -- этого качества я никогда не знал за вами; слов также не надо. Вы гораздо лучше на деле, нежели на словах: доказательством тому день, в который вы хотели убить меня, в этот день говорила сама ваша натура.
-- И я не раз упрекал себя, что не послушался ее голоса, -- спокойно отвечал Диксмер.
-- За чем же дело? -- сказал Морис, ударив рукой по своей сабле. -- Предлагаю вам отыграться.
-- Если угодно завтра, но не сегодня вечером.
-- Отчего же не сию минуту?
-- Потому что до пяти часов я занят.
-- Опять какое-нибудь подлое намерение, -- сказал Морис.
-- Послушайте, милостивый государь, однако вы, право, не очень благодарны. Как! Целых шесть месяцев я давал вам волю вести с моей женой любовную интригу; целых шесть месяцев щадил ваши свидания, смотрел сквозь пальцы на ваши улыбки... Сознайтесь, что я вовсе не похож на тигра.
-- То есть ты думал, что я могу быть тебе полезен, и ты берег меня.
-- Разумеется, -- отвечал Диксмер, столько же владевший собой, сколько Морис горячился. -- Конечно, покуда вы изменяли вашей республике и продавали мне ее за взгляд моей жены; покуда вы оба бесчестили себя -- один предательством, другая преступной любовью, -- я был мудрецом и героем: ждал и торжествовал.