Трое друзей с минуту оставались соединенными безмолвным, жарким и почти радостным объятием.
Лорен первый отделился от группы страдальцев.
-- И ты также осужден? -- сказал он Морису.
-- Да.
-- О, счастье! -- прошептала Женевьева.
Морис посмотрел на Женевьеву с пламенной и глубокой любовью и, поблагодарив ее за эгоистическое и вместе с тем нежное слово, которое вырвалось из ее сердца, обратился к Лорену.
-- Теперь побеседуем, -- сказал он, сжимая в своей руке руки Женевьевы.
-- Да, потолкуем, -- сказал Лорен. -- Будет ли у нас достаточно времени, чтобы переговорить? Что хотел ты мне сказать?
-- Ты арестован из-за меня, осужден за нее, не сделав ничего против закона. Если Женевьева и я платим свой долг, то не следует тебе платить вместе с нами.
-- Не понимаю.