-- Да, и постараюсь не иззубрить, чтобы он пригодился и для твоей шкуры.
Две другие телеги тронулись вслед за первой.
Вокруг осужденных раздавалась сущая буря из разных криков, стонов и проклятий.
-- Смелей, Женевьева, смелей! -- говорил Морис.
-- О, я не жалею о жизни, потому что умираю с тобой, -- отвечала женщина. -- Жалею только о том, что не могу перед смертью сжать тебя в своих объятиях.
-- Лорен, -- сказал Морис, -- пошарь у меня в жилете; там есть перочинный ножик.
-- Вот это кстати! -- вскричал Лорен. -- А то сущее унижение; везут на убой связанного, как теленка!
Морис присел так, чтобы друг его мог достать рукой до его кармана, и Лорен вынул перочинный ножик; потом они вдвоем открыли его, Морис взял ножик в зубы и перерезал веревки, которыми были связаны руки Лорена. Освободившись от уз, Лорен оказал ту же услугу Морису.
-- Да скорее! -- сказал молодой человек. -- Видишь, что с Женевьевой дурно!
В самом деле, развязывая друга, Морис отвернулся на секунду от бедной женщины, и она, как будто лишившись своей защиты, закрыла глаза и опустила голову на грудь.