-- Неужели правда, что этот приговор существует?
-- Да... Конвент слишком заботится о здоровье ребенка, вверенного его попечению народом, чтобы оставить сына в сообществе такой беспечной матери, как ты...
Глаза королевы засверкали, как молния.
-- По крайней мере, скажите, в чем меня обвиняете, лютые тигры!
-- Черт возьми! Это немудрено сделать, -- сказал муниципал. -- Да вот...
И он произнес одно из ужаснейших обвинений, подобное тому, которым Светоний обвинил Агриппину.
-- О, -- воскликнула королева, встав со своего места, бледная и полная величественного негодования, -- взываю к сердцам всех матерей!
-- Полно, полно, -- сказал муниципал. -- Все это прекрасно, но мы тут уже более двух часов; не целый же день нам здесь киснуть. Вставай-ка, Капет, и ступай за нами.
-- Никогда, никогда! -- воскликнула королева, бросившись между муниципалом и юным Людовиком, готовясь защитить кровать, как тигрица свое логово. -- Никогда не позволю похитить моего ребенка!
-- О, господа, -- воскликнула принцесса Елизавета, с мольбой сложив руки, -- господа, ради самого неба сжальтесь над двумя матерями!