-- Говорите, -- сказал Сантер, -- назовите людей, сознайтесь в намерениях ваших единомышленников, объясните, что означают эти узлы, завязанные на платке, принесенном в белье дочерью Тизона, и на том, который найден в вашем кармане, тогда оставим вам вашего сына.
Взор принцессы Елизаветы, казалось, умолял королеву принести эту ужасную жертву.
Но последняя, гордо утерев слезу, которая, как светлый алмаз, повисла на кончике ее ресницы, сказала:
-- Прощай, мой сын, не забывай никогда о твоем отце, который теперь на небесах, о твоей матери, которая скоро соединится с ним; читай каждый вечер и всякое утро ту молитву, которой я научила тебя. Прощай, мое дитя!
Она в последний раз обняла сына и встала, твердая и непоколебимая.
-- Я ничего не знаю, господа, -- произнесла она, -- делайте что хотите.
Но королеве надо было больше сил, чем могло вместить сердце женщины и особенно сердце матери. Она в изнеможении упала на стул, пока уносили ребенка, который плакал и протягивал к ней ручонки, но не вскрикнул ни разу.
Дверь затворилась за муниципалами, уносившими королевское дитя, и три женщины остались одни.
Была минута молчаливого отчаяния, прерываемая только рыданиями.
Королева первая нарушила его.