-- Показать дорогу! -- вскричал Диксмер. -- Вас отпустить! Нет, нет! Я, или лучше сказать, мой товарищ и я, угощаем сегодня ужином добрых приятелей, которые только что хотели удавить вас. Я намерен пригласить вас поужинать с нами, чтобы вы убедились -- они не настолько люты, как кажутся.
-- Но, -- сказал Морис вне себя от радости, что может провести еще несколько часов близ Женевьевы, -- право, не знаю... можно ли мне принять... ваш...
-- Как, можно ли вам принять? -- сказал Диксмер. -- Кажется, что можно. Все они истинные патриоты, как вы, а притом я только тогда поверю, что вы простили меня, когда вы отведаете моего хлеба и соли.
Женевьева молчала. Морис терзался.
-- Я боюсь вас обеспокоить, гражданин, -- проговорил молодой человек. -- Этот наряд... само лицо мое... расстроенное...
Женевьева с робостью взглянула на него.
-- Мы приглашаем вас от чистого сердца, -- сказала она.
-- С удовольствием, гражданка, -- отвечал Морис, поклонившись.
-- Так я пойду успокою наших собеседников, -- сказал кожевенный заводчик. -- Погрейтесь покамест, любезный друг. Жена, займи его!
Он вышел. Морис и Женевьева остались одни.