-- Ах, сударь, -- сказала молодая женщина, тщетно стараясь придать своему голосу выражение упрека. -- Вы изменили вашему слову.
-- Как, сударыня, -- вскрикнул Морис, -- я вас скомпрометировал? О, в таком случае, простите меня, я отсюда навсегда удалюсь.
-- Боже мой, -- вскрикнула она, вставая, -- вы ранены в грудь, вся ваша рубашка в крови!
В самом деле, на тонкой и белой рубашке Мориса, составляющей такую разительную противоположность с его грубой одеждой, расплылось красное пятно, которое уже засохло.
-- О, не беспокойтесь, сударыня, -- сказал молодой человек. -- Один из контрабандистов уколол меня кинжалом.
Женевьева побледнела и протянула ему руку.
-- Простите меня, -- проговорила она, -- за все, что вам сделали. Вы мне спасли жизнь, а я чуть не стала причиной вашей смерти.
-- Разве я не достаточно вознагражден тем, что отыскал вас? Надеюсь, вы ни минуты не думали, что я не вас, а кого-нибудь другого искал?
-- Пойдемте со мной, -- прервала Женевьева, -- я вам дам чистое белье... Наши гости не должны вас видеть в таком положении... Это был бы для них слишком жестокий упрек.
-- Я вам причиняю хлопоты, -- со вздохом возразил Морис.