-- Нет, все верно.
-- Признаюсь, -- сказала Женевьева, -- я никак не могу поверить вашему рассказу, гражданин. Какая непростительная неосторожность!
-- Вы женщина, гражданка, и поймете, что могло заставить такого человека, как кавалер де Мезон Руж, действовать вопреки личной безопасности.
-- Но что может заглушить страх, внушаемый смертью на эшафоте?
-- Что? Любовь, -- ответил Морис.
-- Любовь! -- повторила Женевьева.
-- Разумеется. Неужели вы не знаете, что кавалер де Мезон Руж влюблен в Марию-Антуанетту?
Слушатели рассмеялись недоверчиво, но тихо и принужденно. Диксмер пристально взглянул на Мориса, как бы желая разглядеть его насквозь. У Женевьевы навернулись слезы; дрожь, замеченная Морисом, пробежала по ее телу. Гражданин Моран, подносивший стакан к губам, пролил вино; его бледность испугала бы Мориса, если бы в эту минуту все внимание молодого человека не было обращено на Женевьеву.
-- Вы дрожите, гражданка! -- прошептал Морис.
-- Не вы ли сами сказали, что я все пойму, потому что я женщина? Нас, женщин, трогает всякая преданность, как бы ни была она противна нашим правилам.