Глаза ла-Гюрьера сверкнули какъ два угля; но Коконна, совершенно занятый игрою, ничего не замѣтилъ.
-- Сдѣлайтесь, графъ, сдѣлайтесь, сказалъ ла-Моль:-- не смотря на странное ваше восклицаніе, васъ пріймутъ съ радостью.
Коконна почесалъ за ухомъ.
-- Еслибъ я былъ увѣренъ, что ваше счастіе проистекаетъ отъ этого, увѣряю васъ... я, вотъ видите ли, не слишкомъ дорожу католичествомъ, и если король тоже...
-- Да и религія-то наша какъ хороша, сказалъ ла-Моль:-- проста, чиста!
-- И въ модѣ, прибавилъ Коконна: -- и приноситъ счастіе въ игрѣ; тузы, чортъ возьми, только и существуютъ, кажется, для васъ. А я слѣжу за вами съ самаго начала игры; вы играете честно, не передёргиваете. Должно быть религія...
-- За вами еще шесть экю, спокойно замѣтилъ ла-Моль.
-- А! какъ вы меня соблазняете, сказалъ Коконна:-- если я въ эту ночь не останусь доволенъ Гизомъ...
-- Такъ что?
-- Такъ завтра попрошу васъ представить меня королю наваррскому, и будьте спокойны: если я сдѣлаюсь гугенотомъ, такъ ужь буду гугенотомъ больше и Лютера, и Кальвина, и Меланхтона, и всѣхъ реформаторовъ въ свѣтѣ.