-- Тс! сказалъ ла-Моль.-- Этакъ вы поссоритесь съ нашимъ хозяиномъ.
-- Правда, сказалъ Коконна, оглядываясь къ кухнѣ.-- Да нѣтъ, онъ насъ не слушаетъ: онъ слишкомъ-занятъ.
-- Чѣмъ же онъ такъ занятъ? спросилъ ла-Моль, которому не видно было ла-Гюрьера.
-- Онъ разговариваетъ съ... Чортъ бы его взялъ! Это онъ!
-- Кто, онъ?
-- Это что-то въ родѣ ночной птицы, съ которой онъ говорилъ, когда мы пріѣхали; помните, въ рыжемъ плащѣ? Mordi! какъ онъ горячится!-- Ла-Гюрьеръ! что вы тамъ рѣшаете судьбу Европы, что ли?
Но на этотъ разъ ла-Гюрьеръ отвѣчалъ такимъ энергическимъ жестомъ, что Коконна, не смотря на всю свою любовь къ картамъ, всталъ и пошелъ къ нему.
-- Что вы? спросилъ ла-Моль.
-- Вы спрашиваете вина, графъ? сказалъ ла-Гюрьеръ, живо схвативъ Коконна за руку: -- сейчасъ подадутъ.-- Грегуаръ, подай вина!
И онъ шепнулъ ему на ухо: