-- Молчаніе! молчаніе, если вамъ дорога жизнь! Отпустите вашего товарища.
Ла-Гюрьеръ былъ такъ блѣденъ и товарищъ его такъ мраченъ, что Коконна почувствовалъ, какъ дрожь пробѣжала по его тѣлу. Потомъ онъ обратился къ ла-Молю:
-- Извините меня, ла-Моль; я проигралъ вамъ пятьдесятъ экю въ двѣ сдачи; сегодня мнѣ не везетъ, боюсь проиграться.
-- Хорошо; какъ вамъ угодно, отвѣчалъ ла-Моль.-- Да я не прочь и отдохнуть. Ла-Гюрьеръ!
-- Что прикажете, графъ?
-- Если за мною пріидутъ отъ короля наваррскаго, разбуди меня. Я не раздѣнусь, такъ буду готовъ.
-- Я тоже, сказалъ Коконна: -- чтобъ не заставить его высочество дожидаться ни одной минуты, пойду приготовить знакъ. Ла-Гюрьеръ, дайте мнѣ ножницы и листъ бѣлой бумаги.
-- Грегуаръ! закричалъ ла-Гюрьеръ:-- подай бумаги и ножницы на письмо и конвертъ.
-- Рѣшительно, тутъ происходитъ что-то необыкновенное, подумалъ Коконна.
-- Покойной ночи, Коконна! сказалъ ла-Моль.-- Сведи-ка меня въ мою комнату, хозяинъ. Прощайте.