-- Ты правъ, дю-Гастъ! благодарю тебя; я подожду... Но я умираю отъ нетерпѣнія и безпокойства. А! если онъ ускользнетъ!
Вдругъ шумъ шаговъ сталъ ближе... стекла перваго этажа освѣтились, какъ пожаромъ. Окно, на которое такъ часто оглядывался герцогъ, открылось, или, лучше сказать, разлетѣлось въ дребезги, и на балконѣ явился человѣкъ съ блѣднымъ лицомъ и бѣлою, окровавленною шеею.
-- Бемъ! воскликнулъ герцогъ.-- Наконецъ-то! Ну что? что?
-- Вотъ, смотрите! равнодушно отвѣчалъ Нѣмецъ, нагнувшись и въ то же время подымаясь съ усиліемъ, какъ-будто поднимая значительную тяжесть.
-- А другіе? съ нетерпѣніемъ спросилъ герцогъ:-- гдѣ другіе?
-- Другіе доканчиваютъ другихъ.
-- А ты, ты что сдѣлалъ?
-- Увидите. Посторонитесь немного.
Герцогъ отступилъ на шагъ.
Въ эту минуту можно было разглядѣть, что такое подымалъ Бемъ съ такимъ усиліемъ. Это былъ трупъ старика. Онъ поднялъ его надъ балкономъ, покачалъ въ воздухѣ, и бросилъ къ ногамъ герцога.