-- Довольны ли вы? спросилъ его Бемъ.
-- Доволенъ, отвѣчалъ Генрихъ:-- ты отмстилъ...
-- За герцога Франсуа, не правда ли?
-- За религію, глухо отвѣчалъ Гизъ.-- Теперь, продолжалъ онъ, обращаясь къ Швейцарцамъ, солдатамъ и гражданамъ, наполнявшимъ дворъ:-- теперь, друзья мои, за дѣло!
-- Здравствуйте, де-Бемъ! сказалъ Коконна, чуть не съ благоговѣніемъ подходя къ Нѣмцу, все-еще стоявшему на балконѣ и спокойно отиравшему кровь съ своей шпаги.
-- Такъ это вы его спровадили? въ восторгѣ воскликнулъ ла-Гюрьеръ.-- Какъ это вы сдѣлали?
-- Очень-просто, очень-просто. Онъ услышалъ шумъ, отворилъ дверь, а я и просадилъ его шпагою. Да это еще не все: дѣло дошло, кажется, и до Теливьи. Слышите, какъ онъ кричитъ?
Въ это время, дѣйствительно, послышался вопль отчаянья, и притомъ какъ-будто женскій; красноватый блескъ освѣтилъ одинъ изъ флигелей. Видно было, какъ два человѣка бѣгутъ, преслѣдуемые толпою убійцъ. Пуля убила одного; другой встрѣтилъ на бѣгу открытое окно, и, не измѣряя высоты, не думая о томъ, что внизу ждутъ его новые враги, смѣло прыгнулъ во дворъ.
-- Убейте, убейте его! кричали убійцы, видя, что жертва готова ускользнуть отъ нихъ.
Соскочившій поднялся на ноги, схватилъ выпавшую изъ рукъ шпагу и наклонивъ голову, ринулся, прорываясь посреди убійцъ. Онъ свалилъ трехъ или четырехъ, одного прокололъ шпагою, и среди грома пистолетныхъ выстрѣловъ и проклятій промахнувшихся солдатъ молніей мелькнулъ мимо Коконна, ждавшаго его у воротъ съ кинжаломъ въ рукѣ.