-- Сынъ мой! Оливье! закричала мать: -- отрекись!.. отрекись!
-- Отрекись, дитя мое, сказалъ Меркандонъ, упадая къ ногамъ Коконна. Не оставляй насъ на землѣ однихъ.
-- Отрекитесь всѣ разомъ, сказалъ Коконна.-- За Credo -- три души и жизнь.
-- Согласенъ, сказалъ юноша.
-- Согласны, воскликнули Меркандонъ и жена его.
-- Такъ на колѣни! сказалъ Коконна:-- и пусть сынъ твой слово-въ-слово повторитъ молитву, которую я проговорю тебѣ.
Отецъ повиновался первый.
-- Я готовъ, сказалъ юноша, -- и онъ сталъ также на колѣни.
Коконна началъ говорить по-латинѣ Credo. Но по случаю ли, съ намѣреніемъ ли, только молодой Оливье сталъ на колѣни близь того мѣста, гдѣ лежала его шпага. Едва-только замѣтилъ онъ, что можетъ достать оружіе, какъ, продолжая повторять слова Коконна, протянулъ руку къ шпагѣ. Коконна замѣтилъ это движеніе, притворяясь, что ничего не видитъ. Но въ то мгновеніе, когда юноша касался уже рукою ефеса, онъ бросился на него и, опрокинувъ его, закричалъ:
-- А! предатель!