-- Я найду ихъ, ваше величество: -- во время бѣгства я вспомнилъ мать свою, католичку, и мнѣ почудилось, что она бѣжитъ передо мною по дорогѣ къ Лувру, съ крестомъ въ рукахъ; тогда я далъ обѣтъ принять исповѣданіе моей матери, если Богъ сохранитъ мою жизнь. Богъ сдѣлалъ больше: Онъ послалъ мнѣ ангела, ради котораго самая жизнь стала мнѣ мила.
-- Но вы не можете ходить, вы не сдѣлаете и ста шаговъ, и упадете безъ чувствъ.
-- Я пробовалъ сегодня утромъ ходить здѣсь въ кабинетѣ; я хожу медленно, и мнѣ это больно, правда; но лишь-бы добраться до луврской площади, а тамъ -- будь, что будетъ!
Маргерита склонила голову на руку и крѣпко задумалась.
-- А король наваррскій? спросила она съ намѣреніемъ: -- вы о немъ уже не говорите. Перемѣняя вѣру, развѣ вы перемѣнили и желаніе быть въ его службѣ?
-- Ваше величество! отвѣчалъ ла-Моль: -- вы коснулись истинной причины моего ухода... Я знаю, что король наваррскій въ величайшей опасности, и что даже вамъ, французской принцессѣ, едва удастся спасти его своимъ покровительствомъ.
-- Какъ? Что вы хотите сказать? О какой опасности говорите вы?
-- Изъ этого кабинета слышно все, отвѣчалъ ла-Моль нерѣшительно.
-- Это правда, сказала про себя Маргерита: -- Гизъ уже говорилъ мнѣ объ этомъ.
Потомъ она продолжала вслухъ: