Маргерита мяла свой кошелекъ и обрывала съ него золотое шитье.
-- Такъ вы не хотите видѣть короля наваррскаго? сказала она.-- Вы такъ рѣшились?
-- Я боюсь безпокоить его величество въ настоящую минуту.
-- А брата моего, герцога д'Алансона?
-- О, воскликнулъ ла-Моль: -- его я хочу видѣть еще меньше короля наваррскаго.
-- Потому-что?.. спросила Маргерита, тронутая до такой степени, что голосъ ея дрожалъ.
-- Потому-что я уже слишкомъ-плохой гугенотъ, и не могу быть преданъ королю наваррскому; а какъ католикъ я еще не такъ хорошъ, чтобъ быть въ числѣ друзей герцога д'Алансова и Гиза.
На этотъ разъ, Маргерита должна была потупить взоры; этотъ отвѣтъ отозвался въ глубинѣ ея сердца. Она не могла опредѣлить, пріятны ли, или непріятны были для нея слова ла-Моля.
Гильйонна воротилась. Маргерита посмотрѣла на нее вопросительно. Гильйонна также отвѣчала взглядомъ утвердительно: она передала ключъ королю наваррскому.
Маргерита еще разъ взглянула на ла-Моля; онъ склонилъ голову на грудь и былъ блѣденъ, какъ человѣкъ, который страдаетъ душевно и тѣлесно.