-- Можете ли вы думать...
-- Я ничего не думаю; я надѣюсь, и хочу увѣриться, что надежда моя не безъ основанія. Дѣло извѣстное: нашъ бракъ -- или предлогъ, или ловушка.
Маргерита вздрогнула; эта мысль шевелилась, можетъ-быть, и въ ея душѣ.
-- Что же изъ двухъ? продолжалъ Генрихъ.-- Король меня ненавидитъ, герцогъ д'Анжу ненавидитъ, герцогъ д'Алансонъ ненавидитъ, Катерина Медичи такъ глубоко ненавидѣла мать мою, что не можетъ не ненавидѣть и меня.
-- О! что вы говорите?
-- Я говорю правду, отвѣчалъ король: -- и желалъ бы, чтобъ кто-нибудь насъ слышалъ; иначе, Могутъ думать, что я не догадался объ убіеніи Муи и отравленіи моей матери.
-- О! живо подхватила Маргерита съ самымъ спокойнымъ и улыбающимся лицомъ: -- вы знаете очень-хорошо, что здѣсь только вы да я.
-- Потому-то именно я такъ и откровененъ; потому-то я и осмѣливаюсь сказать вамъ, что меня не обманутъ ни ласки французскаго, ни ласки лотарингскаго двора.
-- Ваше величество!...
-- Что жь тутъ такое? спросилъ Генрихъ, улыбаясъ въ свою очередь.