-- То, что такіе разговоры очень-опасны.
-- Да, не наединѣ, отвѣчалъ король.-- И такъ, я вамъ говорю...
Маргерита очевидно была какъ на пыткѣ; она хотѣла бы остановить каждое слово на губахъ короля; но Генрихъ продолжалъ съ своимъ кажущимся простодушіемъ:
-- И такъ, я вамъ говорю, что мнѣ грозятъ со всѣхъ сторонъ; мнѣ грозитъ король, герцогъ д'Алансонъ, герцогъ д'Анжу, королева-мать, герцогъ де-Гизъ, герцогъ де-Майеннъ, кардиналъ де-Лоррень, словомъ, весь міръ. Вы знаете, это чувствуешь какъ-то по инстинкту. Всѣ эти угрозы не замедлятъ превратиться въ настоящее нападеніе, и отъ этого-то я могу защититься съ вашею помощью: васъ любятъ всѣ, которые меня ненавидятъ.
-- Меня! сказала Маргерита.
-- Да, васъ, повторилъ Генрихъ-Наваррскій съ совершеннымъ простодушіемъ:-- да, васъ любитъ король Карлъ, любитъ (онъ налегъ на это слово) герцогъ д'Алансонъ, любитъ королева Катерина, любитъ, наконецъ, герцогъ де-Гизъ...
-- Ваше величество! проговорила Маргерита.
-- Что жь тутъ удивительнаго, что всѣ васъ любятъ? Тѣ, которыхъ я назвалъ, ваши братья или родственники. Любить своихъ родственниковъ или братьевъ -- значитъ жить по закону Божію.
-- Но къ чему же все это ведетъ?
-- Къ тому, что я уже сказалъ вамъ: если вы будете... не говорю моимъ другомъ, но только союзникомъ, я могу торжествовать; если же вы будете мнѣ врагомъ, я погибъ.