-- Да, почти, отвѣчалъ Генрихъ.-- Вы знаете, что теперь ни въ чемъ нельзя быть увѣрену.
-- Дѣйствительно, вы высказываете столько умѣренности и безкорыстія, что, отказавшись отъ короны, отъ религіи, вѣроятно откажетесь, -- такъ, по-крайней-мѣрѣ, надѣются, -- и отъ союза съ французской принцессой.
Въ этихъ словахъ заключалось такое глубокое значеніе, что Генрихъ вздрогнулъ. Но, подавивъ это движеніе съ быстротою молніи, онъ отвѣчалъ:
-- Вспомните, что я лишенъ теперь свободной воли. Я сдѣлаю то, что прикажетъ мнѣ король французскій. Что касается до меня, еслибъ меня спросились въ этомъ дѣлѣ, которое касается моего престола, чести и жизни, я не основывалъ бы правъ своихъ на нашемъ принужденномъ бракѣ,-- по мнѣ, лучше бы зарыться охотникомъ въ какой-нибудь замокъ, или монахомъ въ монастырь.
Это примиреніе съ своего судьбою, это отреченіе отъ всего мірскаго ужаснули Маргериту. Она подумала, что, можетъ-бытъ, этотъ разводъ былъ дѣло рѣшеное между Карломъ, ея матерью и королемъ наваррскимъ. Она -- сестра одного и дочь другой; но развѣ это помѣшаетъ имъ обречь ее на жертву? Опытность говорила ей, что на этихъ отношеніяхъ нельзя основывать своей безопасности. Честолюбіе заговорило въ сердцѣ молодой женщины, или, лучше сказать, молодой королевы.
-- Ваше величество, сказала Маргерита насмѣшливымъ тономъ: -- немного, кажется, вѣрите въ звѣзду, сіяющую надъ головою каждаго короля?
-- Это отъ-того, что я никакъ не могу разглядѣть свою звѣзду среди тучь, собравшихся теперь надо мною.
-- А еслибъ дыханіе женщины разогнало эти тучи, и звѣзда заблестѣла бы ярче прежняго?
-- Это довольно-трудно.
-- Сомнѣваетесь вы въ существованіи такой женщины?