-- Не смотря на эти замѣчанія, отвѣчала Маргерита: -- полныя материнской любви и которыя я вполнѣ умѣю цѣнить, позвольте мнѣ замѣтить, что король наваррскій мужъ мой.
Катерина сдѣлала жестъ негодованія, и, приблизившись къ Маргеритѣ, сказала:
-- Онъ твой мужъ! Да развѣ для того, чтобъ быть мужемъ и женой, достаточно, чтобъ васъ благословила церковь, и развѣ освященіе этого союза заключается только въ словахъ священника? Онъ твой мужъ! Да! еслибъ ты была г-жа де-Совъ, ты могла бы сдѣлать мнѣ такой отвѣтъ. Но, противъ нашего ожиданія, съ-тѣхъ-поръ, какъ ты дала Генриху-Наваррскому право называть тебя своею женою, онъ отдалъ права жены другой, и въ эту самую минуту, продолжала Катерина, возвышая голосъ:-- пойдемъ, пойдемъ со мною! Этотъ ключъ отворяетъ дверь въ комнату г-жи де-Совъ, -- ты увидишь.
-- О, тише! пожалуйста, тише! сказала Маргерита:-- вы не только ошибаетесь, но...
-- Но?
-- Но разбудите еще моего мужа.
Съ этими словами, Маргерита встала съ сладострастною граціей и поднесши свѣчу изъ розоваго воска къ постели, она откинула пологъ и указала пальцемъ на гордый профиль, черные волосы и полураскрытый ротъ короля наваррскаго; онъ спалъ, казалось, глубокимъ сномъ.
Блѣдная, съ помутившимся взоромъ, отступивъ на шагъ, какъ-будто передъ ней раскрылась пропасть, Катерина не вскрикнула, а какъ-то глухо простонала.
-- Вы видите, что до васъ дошли ложныя извѣстія, сказала Маргерита.
Катерина бросила взглядъ на Маргериту, потомъ на Генриха. Она соединила въ умѣ своемъ этотъ блѣдный лобъ, эти глаза, окруженные легкимъ желтоватымъ кругомъ, съ улыбкою Маргериты, и закусила тонкія губы свои въ нѣмой ярости.