Ла-Моль чувствовалъ свое неловкое и смѣшное положеніе. Маргерита, съ женскою ловкостью, избавила его отъ этой непріятности.
-- Мы забыли, сказала она:-- что раненному нуженъ отдыхъ. Я сама чуть держусь на ногахъ. Видите; онъ блѣднѣетъ?
Дѣйствительно, ла-Моль блѣднѣлъ. Но онъ блѣднѣлъ отъ словъ Маргериты, которыя изъяснилъ по-своему.
-- Что жь! сказалъ Генрихъ: -- это очень-просто. Развѣ мы не можемъ оставить ла-Моля?
Молодой человѣкъ устремилъ на Маргериту умоляющій взоръ, и, не смотря на присутствіе двухъ вѣнчанныхъ особъ, сѣлъ, лишась всѣхъ силъ.
Маргерита поняла любовь этого взгляда и отчаяніе движенія.
-- Вамъ слѣдуетъ оказать этому молодому человѣку, который рисковалъ жизнію за короля, спѣша сюда увѣдомить васъ о смерти адмирала и Телиньи, когда самъ былъ раненъ, -- вамъ слѣдуетъ оказать ему, говорю я, честь, за которую онъ останется благодарнымъ на всю жизнь.
-- Что такое? спросилъ Генрихъ.-- Прикажите, я готовъ исполнить.
-- Ла-Моль проведетъ эту ночь у ногъ вашего величества; вы будете спать вотъ здѣсь. Я, съ позволенія моего супруга, позову Гильйонну и лягу у себя; увѣряю васъ, я устала не меньше другихъ.
Генрихъ былъ уменъ, можетъ-быть даже слишкомъ; друзья и враги обвиняли его въ этомъ въ-послѣдствіи времени. Онъ понялъ, что Маргерита, изгоняя его изъ супружескаго ложа, имѣла на это право въ-слѣдствіе его собственнаго къ ней равнодушія. Кромѣ-того, Маргерита отмстила ему за это равнодушіе спасеніемъ его жизни. Отвѣтъ его былъ не самолюбивъ.