Катерина съ минуту оставалась на своемъ мѣстѣ въ раздумьѣ. Потомъ встала, вошла въ свою комнату, гдѣ ждали ее придворныя дамы, и извѣстила всѣхъ о завтрашней поѣздкѣ въ Монфоконъ.
Эта вѣсть была въ тотъ вечеръ предметомъ разговоровъ во дворцѣ и въ городѣ. Дамы начали заботиться о своихъ нарядахъ, мужчины приготовляли оружіе и нарядныхъ коней. Купцы закрыли лавки, а чернь добивала кое-гдѣ гугенотовъ, припасенныхъ на всякій случай; теперь они должны были служить приличною свитою тѣлу адмирала.
Вечеръ и большая часть ночи прошли въ тревогѣ.
Ла-Моль провелъ самый скучный день, и этому дню предшествовали три или четыре такіе же. Д'Алансонъ, повинуясь желанію Маргериты, помѣстилъ его у себя, но съ-тѣхъ-поръ не видалъ его. Ла-Моль былъ какъ покинутое дитя, лишенное нѣжной заботливости двухъ женщинъ, и воспоминаніе объ одной изъ нихъ неотступно преслѣдовало его. Присланный ею Амбруазъ Паре извѣщалъ его о ней; но эти извѣстія, доставляемыя человѣкомъ лѣтъ 50, который не зналъ, или притворялся, что не знаетъ, какъ интересуютъ его малѣйшія подробности о Маргеритѣ, были очень0недостаточны. Правда, Гильйонна посѣтила его однажды сама-отъ-себя, желая навѣдаться о его здоровьѣ. Ея посѣщеніе, какъ солнечный лучъ, озарило его темницу, и ла-Моль былъ какъ-будто ослѣпленъ имъ; онъ все ждалъ вторичнаго появленія, хотя прошло уже два дня, и она не являлась.
Когда ему сказали, что завтра весь дворъ собирается поѣхать въ Монфоконъ, онъ просилъ у д'Алансона позволеніе имѣть честь сопутствовать ему.
Герцогъ не позаботился даже, по силамъ ли это больному; онъ просто отвѣчалъ:
-- Пожалуй! пусть дадутъ ему лошадь.
Ла-Моль только этого и желалъ. Паре пришелъ по обыкновенію перевязать его раны. Ла-Моль сказалъ, что ему необходимо должно ѣхать, и просилъ его покрѣпче наложить повязки. Обѣ раны, впрочемъ, закрылись, и только плечо еще немного болѣло. Онѣ были красны, какъ бываетъ всегда заживающее тѣло. Паре наложилъ на нихъ наведенную камедью тафту, бывшую очень-употребительною въ то время, и сказалъ, что дѣло обойдется благополучно, если ла-Моль не будетъ дѣлать особенно сильныхъ движеній.
Ла-Моль былъ въ восторгѣ. За исключеніемъ слабости и иногда легкаго головокруженія отъ потери крови, онъ чувствовалъ себя какъ-нельзя-лучше. Кромѣ того, Маргерита, конечно, будетъ участвовать въ поѣздкѣ; онъ ее увидитъ: помня, какъ благодѣтельно подѣйствовало на него свиданіе съ Гильйонной, онъ не сомнѣвался, что свиданіе съ Маргеритой подѣйствуетъ еще сильнѣе.
Деньги, полученныя имъ при отъѣздѣ въ Парижъ, ла-Моль употребилъ на покупку лучшаго камзола изъ бѣлаго атласа и шитаго плаща, какіе только могъ достать ему модный портной. Онъ же доставилъ ему и кожанные надушенные сапоги, какіе носили въ то время. Все это принесли ему по утру только получасомъ позже назначеннаго срока; стало-быть, не на что было роптать. Ла-Моль поспѣшно одѣлся, поглядѣлъ въ зеркало, нашелъ, что онъ одѣтъ порядочно, причесанъ и надушенъ какъ слѣдуетъ. Потомъ, быстро прошедши нѣсколько разъ по комнатѣ, онъ увѣрился, что, не считая сильной боли, тревожившей его по-временамъ, душевное счастіе заставитъ молчать тѣлесныя страданія.