-- Союзъ политическій, чистосердечный и честный? спросилъ Генрихъ.
-- Чистосердечный и честный.
Беарнецъ пошелъ къ дверямъ, увлекая за собою Маргериту взорами, какъ обвороженную. Когда занавѣска опустилась между ими и спальнею, онъ тихонько и проворно сказалъ:
-- Благодарю васъ, Маргерита, благодарю! Вы истинная француженка. Я ухожу спокойный. За недостаткомъ любви, мнѣ не измѣнитъ ваша дружба. Я полагаюсь на васъ, какъ вы, съ вашей стороны, можете положиться на меня. Прощайте.
Генрихъ поцаловалъ руку жены своей, слегка сжимая ее; потомъ поспѣшилъ къ себѣ, говоря въ корридорѣ съ самимъ собою:
-- Кто бы это, чортъ возьми, былъ у нея? Король, или герцогъ д'Анжу? герцогъ д'Алансонъ или Гизъ? Братъ или любовникъ? или и то и другое? Право, мнѣ теперь почти досадно, что я назначилъ баронессѣ свиданіе. Но слово дано, и Даріола ждетъ... быть такъ! Для нея, конечно, не выгодно, что я иду къ ней черезъ спальню жены моей, потому-что -- ventre-saint-gris! эта Марго, какъ зоветъ ее Карлъ, премиленькое созданіе.
И Генрихъ пошелъ по лѣстницѣ, ведущей въ комнаты г-жи де-Совъ. Поступь изобличала его душевное волненіе.
Маргерита слѣдила за нимъ глазами, пока онъ не скрылся изъ вида; потомъ воротилась въ свою комнату. Герцогъ стоялъ въ дверяхъ кабинета: при видѣ его, она почти почувствовала угрызеніе совѣсти.
Герцогъ былъ мраченъ, и наморщенныя брови его говорили о горькой думѣ.
-- Маргерита сегодня сохраняетъ нейтралитетъ, сказалъ онъ;-- черезъ недѣлю Маргерита будетъ врагомъ.