-- Но... проговорилъ ла-Моль.
-- Дѣлай, что я говорю. Вы, Рене, смотрите, чтобъ никто не помѣшалъ намъ.
Рене повиновался.
-- Mordi! сказала Маргерита: -- вы сметливы. Извольте, я васъ слушаю; что хотите вы сказать мнѣ?
-- Я долженъ сказать вамъ, что тѣнь моего друга (это тѣнь; доказательство: онъ не можетъ выговорить ни слова) -- такъ я долженъ объявить вамъ, что эта тѣнь умоляетъ меня воспользоваться моею тѣлесною способностью внятно произносить слова, и сказать вамъ:-- Прекрасная тѣнь! Бѣдный ла-Моль лишился и тѣла и дыханія изъ-за вашихъ суровыхъ взглядовъ. Еслибъ вы были вы-сами, я скорѣе попросилъ бы Рене запрятать меня въ какую-нибудь стклянку, а ужь ни за что не рѣшился бы сказать этого дочери Генриха II-го, сестрѣ Карла ІХ-го, супругѣ короля наваррскаго. Но тѣни не причастны земной гордости и не сердятся за то, что ихъ любятъ. Попросите же ваше тѣло хоть немного полюбить душу ла-Моля, бѣдную, страждущую душу,-- душу, обиженную сперва дружбою, которая нѣсколько разъ пронзала его шпагой; душу, опаленную огнемъ вашихъ глазъ, огнемъ, который въ тысячу разъ истребительнѣе огня преисподней. Сжальтесь надъ бѣдною душою. Полюбите немножко того, кто нѣкогда былъ прекраснымъ ла-Молемъ, и если вы лишены слова, улыбнитесь, привѣтствуйте его рукою. Душа моего друга очень-понятлива, она сейчасъ пойметъ васъ. Улыбнитесь же,-- или mordi! я проколю шпагою Рене, чтобъ онъ заставилъ такъ кстати-вызванную тѣнь вашу сдѣлать что-нибудь не очень для нея приличное.
Коконна произнесъ эту рѣчь съ позою Энея, низходящаго въ адъ; Маргерита не могла удержаться отъ громкаго смѣха и, сохраняя приличное царской тѣни молчаніе, протянула къ Коконна руку. нъ учтиво взялъ ея руку и воскликнулъ:
-- Тѣнь моего друга! Пріиди сюда немедленно! Ла-Моль, дрожа, въ замѣшательствѣ, подошелъ.
-- Хорошо, сказалъ Коконна, взявъ его за затылокъ: -- теперь наклони свое смуглое безтѣлесное лицо къ духовной бѣлизнѣ этой ручки.
И Коконна, подкрѣпивъ слова свои жестомъ, соединилъ красивую ручку съ губами ла-Моля; онъ продержалъ ихъ такъ съ минуту, и ручка вовсе не старалась освободиться изъ плѣна.
Маргерита не переставала улыбаться; по герцогиня, пораженная неожиданною встрѣчею съ молодыми людьми, не улыбалась. Къ-тому же, она почувствовала первое движеніе ревности: Коконна не долженъ былъ, по ея мнѣнію, до такой степени забывать свои дѣла изъ-за чужихъ.