-- Отъ-чего жь бы не побожиться, еслибъ я былъ еще гугенотомъ! Но...
-- Но что?
-- Но католическая религія, которой догматы я теперь изучаю, запрещаетъ божиться.
-- Гасконецъ! сказала г-жа де-Совъ, качая головою.
-- А если я, въ свою очередь, стану предлагать вамъ вопросы, Шарлотта, будете вы отвѣчать?
-- Конечно. Мнѣ нечего отъ васъ скрывать.
-- Посмотримъ. Объясните, пожалуйста, хорошенько, какъ это случилось, что послѣ упорнаго сопротивленія вашего до моей женитьбы, вы вдругъ сдѣлались не такъ жестоки ко мнѣ, неловкому Беарнцу, смѣшному провинціалу, бѣдняку-государю, который не въ состояніи поддержать блеска своей короны?
-- Генрихъ, вы требуете отъ меня разрѣшенія загадки, которое вотъ уже три тысячи лѣтъ какъ отъискиваютъ философы всѣхъ странъ. Не спрашивайте женщины, Генрихъ, почему она васъ любитъ; удовольствуйтесь вопросомъ: любите ли вы меня?
-- Любите ли вы меня, Шарлотта? спросилъ Генрихъ.
-- Люблю, отвѣчала она съ обворожительной улыбкой, опуская руку свою въ руку Генриха.