Генрихъ пожалъ ее.
-- Что жь, сказалъ онъ, продолжая свою мысль: -- что если я отгадалъ это слово, которое философы тщетно ищутъ три тысячи лѣтъ; отгадалъ, по-крайней-мирѣ, въ-отношеніи васъ, Шарлотта?
Г-жа де-Совъ покраснѣла.
-- Вы любите меня, продолжалъ Генрихъ: -- слѣдовательно, мнѣ не о чемъ больше просить васъ, и я считаю себя счастливѣйшимъ человѣкомъ въ мірѣ. Но, вы знаете, для счастія всегда чего-нибудь да не достаетъ. Адамъ, посреди рая, не былъ вполнѣ счастливъ, и отвѣдалъ несчастнаго яблока, вселившаго въ насъ это непреодолимое любопытство, которое каждаго изъ насъ заставляетъ гоняться всю жизнь за чѣмъ-то неизвѣстнымъ. Скажите, не Катерина ли приказала вамъ сначала любить меня?
-- Говорите тише, Генрихъ, когда вы говорите о королевѣ-матери.
-- О! сказалъ Генрихъ такъ непринужденно и добродушно, что обманулъ даже г-жу де-Совъ:-- прежде, когда мы были не въ ладахъ, конечно, я могъ не довѣрять ей; но теперь, женившись на ея дочери...
-- На Маргеритѣ! прервала его Шарлотта, покраснѣвъ отъ ревности.
-- Говорите тише и вы въ свою очередь, сказалъ Генрихъ.-- Теперь, когда я сдѣлался мужемъ ея дочери, мы друзья какъ-нельзя-больше. Чего хотѣли? Чтобъ я сдѣлался католикомъ, кажется? Что же, благодать низошла и на меня; заступленіемъ св. Варѳоломея я обращенъ. Мы живемъ теперь доброй семьей, какъ братья и христіане.
-- А королева Маргерита?
-- Королева Маргерита? сказалъ Генрихъ:-- она связь, которая соединяетъ всѣхъ насъ.