-- Но вы говорили мнѣ, Генрихъ, что королева наваррская была великодушна ко мнѣ за то, что я была предана ей. Если вы сказали мнѣ правду, если это великодушіе, за которое я ей столько благодарна, не выдумка, то это условная связь, которую легко разорвать. Вы не можете полагаться на такую опору, потому-что ваша кажущаяся короткость ни на кого не сдѣлала особеннаго впечатлѣнія.
-- И, однакожь, я опираюсь на нее; на этомъ изголовьѣ покоюсь уже три мѣсяца.
-- Въ такомъ случаѣ, вы меня обманули, воскликнула г-жа де-Совъ.-- Маргерита дѣйствительно жена ваша.
Генрихъ улыбнулся.
-- Вотъ эти-то улыбки и выводятъ меня изъ терпѣнія, сказала Шарлотта: -- хоть вы и король, а, право, мнѣ приходитъ иногда страшная охота выцарапать вамъ глаза...
-- Такъ выходитъ, что эта кажущаяся короткость сдѣлала свое впечатлѣніе; есть минуты, когда вы хотите вырвать мнѣ глаза, потому-что считаете ее не притворствомъ.
-- Генрихъ! Генрихъ! Нѣтъ возможности узнать ваши мысли.
-- А моя мысль вотъ какая: сперва Катерина приказала вамъ любить меня, потомъ то же самое приказало вамъ ваше собственное сердце, и теперь когда вы слышите оба голоса, вы внимаете только голосу своего сердца. Я люблю васъ тоже, люблю отъ всей души, и потому-то именно, если у меня будутъ тайны, я не довѣрю ихъ вамъ, разумѣется, чтобъ не компрометтировать васъ... дружба королевы измѣнчива; это дружба... тещи.
Шарлотта не этого добивалась; ей казалось, что завѣса, становившаяся каждый разъ непроницаемѣе, когда она хотѣла проникнуть въ глубь этого бездоннаго сердца, какъ стѣна отдѣлила ее теперь отъ ея любовника. Слезы выступили у ней на глазахъ при его отвѣтѣ; часы пробили десять, и она сказала:
-- Мнѣ пора отдохнуть. Завтра я должна явиться на службу къ королевѣ-матери очень-рано.