-- О! наединѣ, я не только прощаю вамъ, но даже благодарю васъ.
-- Такъ позвольте, ваше величество...
Маргерита протянула ей руку: баронесса поцаловала ее съ легкостью серны, герцогиня де-Неверъ обмѣнялась съ Маргеритой оффиціальными привѣтствіями; сопровождавшіе ее придворные между-тѣмъ удалились.
-- Гильйонна! воскликнула Маргерита, когда затворилась за ними дверь: -- Гильйонна, смотри, чтобъ никто не помѣшалъ намъ.
-- Да, прибавила герцогиня:-- намъ надо переговорить объ очень-важныхъ дѣлахъ.
Она взяла стулъ и сѣла безъ церемоній, будучи увѣрена, что никто не помѣшаетъ имъ быть другъ съ другомъ запросто.
-- Ну! сказала Маргерита съ улыбкою:-- что нашъ великій боецъ?
-- Милая королева, божусь тебѣ, это лицо миѳологическое. Остроуміе его неподражаемо и безконечно. У него бываютъ такія выходки, что хоть мертваго разсмѣшатъ. Впрочемъ, это самый страшный язычникъ въ образѣ католика. Я къ нему ужасно привязалась; а что твой Аполлонъ?
-- Увы! сказала Маргерита со вздохомъ.
-- Что за увы? это меня пугаетъ. Не-уже-ли онъ слишкомъ-почтителенъ и сентименталенъ, твой ла-Моль? Въ такомъ случаѣ, я должна сознаться, что онъ живая противоположность Коконна.