-- О! прошепталъ д'Алансонъ: -- кажется, д'Анжу французскій король, а я польскій.
Дѣйствительно, кабанъ терзалъ ногу Карла; вдругъ Карлъ почувствовалъ, что кто-то приподымаетъ его за руку,-- потомъ сверкнулъ острый клинокъ и нѣсколько разъ погрузился до рукоятки подъ плечо звѣря, между-тѣмъ, какъ рука въ желѣзной перчаткѣ отклонила его морду.
Карлъ, высвободившій ногу при движеніи лошади, тяжело приподнялся и, увидѣвъ, что весь облитъ кровью, поблѣднѣлъ какъ мертвецъ.
-- Ничего, ничего, ваше величество! сказалъ Генрихъ, стоя на колѣняхъ и удерживая вепря, пораженнаго въ самое сердце:-- вы не ранены.
Потомъ онъ всталъ, бросивъ свой ножъ, и кабанъ палъ, изрыгая горломъ потокъ крови.
Карлъ, окруженный испуганными лицами, слыша крики ужаса, которые могли бы встревожить самое хладнокровное мужество, готовъ былъ упасть возлѣ издыхающаго звѣря. Но онъ оправился, оборотился къ Генриху и пожалъ ему руку со взоромъ, въ которомъ первый разъ въ жизни блеснуло живое чувство.
-- Благодарю, Ганріо, сказалъ онъ.
-- Что съ вами, братецъ? спросилъ подходя д'Алансонъ.
-- А! Это ты, д'Алансонъ? сказалъ король.-- Ну что, славный стрѣлокъ, гдѣ твоя пуля?
-- Должно быть, расплющилась за вепрѣ, отвѣчалъ герцогъ.