-- Mille noms de diable! закричалъ король.-- Промахъ!.. Копье! копье!
Отъѣхавъ опять, онъ бросилъ въ сторону сломанное копье.
Но въ ту же самую минуту, кабанъ, какъ-будто предвидя свою участь и желая избѣгнуть ея, рванулся, освободилъ свои окровавленныя уши изъ зубовъ собакъ, и съ налитыми кровью глазами, поднявшеюся щетиной, пыша какъ кузнечный мѣхъ, щелкая зубами, ринулся внизъ головою къ лошади короля.
Карлъ былъ хорошій охотникъ и предвидѣлъ это нападеніе; онъ поднялъ лошадь на дыбы, но не разсчелъ силы руки и затянулъ поводья. Лошадь опрокинулась.
Зрители вскрикнули отъ ужаса; нога короля запуталась въ стремени.
-- Бросьте поводья! закричалъ Генрихъ.
Король бросилъ поводья, схватился лѣвою рукою за сѣдло и правою хотѣлъ достать охотничій ножъ; но ножъ былъ придавленъ тяжестью его тѣла, и Карлъ никакъ не могъ его вынуть.
-- Кабанъ! кабанъ! воскликнулъ Карлъ.-- Ко мнѣ, д'Алансонъ! Ко мнѣ!
Лошадь, почувствовавъ свободу, какъ-будго поняла опасносность, въ которой находится сѣдокъ; она уже привстала на три ноги, когда король обратился съ восклицаніемъ къ д'Алансону. Генрихъ увидѣлъ въ эту минуту, что герцогъ страшно поблѣднѣлъ, и приложился изъ пищали, но пуля ударила не въ кабана, который былъ уже въ двухъ шагахъ отъ Карла, но въ колѣно лошади, которая тотчасъ же упала.
Въ ту же самую минуту кабанъ разрѣзалъ клыкомъ сапогъ Карла.